С 29 апреля по 6 мая 2026 провёл в Белеке, это полчаса езды от Антальи. Уезжал по морозцу и обильному снежку, приехал в 21°C, сразу было понятно, зачем поехал. Но потом что-то пошло не так, и днём температура была +17° при диком ветре (“ощущается как 11°”), а в Москве вдруг резко потеплело – и было всё это время теплее, чем в Белеке. Вчера улетал при 21° днём, но прилетел в теплейшие 16° в час ночи, сегодня в Москве прогноз в пике 28°, а в Белеке – всего 24°. Так что побег из зимы случился буквально на пару суток, а всё остальное время – чистый погодный проигрыш. Но это временно. Завтра в Белеке уже +26°, а в Москве вдруг днём +13°. Так что с датами поездки я сам себе злобный Буратино. Но зато кормили на убой, круглосуточно. При этом интернет дико сбоил, музыкальная программа была ужасной – и всё это при диком холодном ветре, было даже “ощущается как 7°”, вот такой “курорт”. Но в общем и целом – всё ОК, добрался и приступил к работе. Одно из сильных впечатлений – пост https://x.com/cormachayden_/status/2050773588521992642, который мелькнул у меня с коротким комментарием “Мы?” в Telegram: View @data_secrets. Я долго всматривался в него – и ничего сначала не понимал, хоть объяснительную бригаду вызывай. Но потом как понял! И сразу стало понятно, почему у поста сейчас 4.6 миллиона просмотров. Ибо там ответ – “да, и я тоже”. Граница между отдыхом и работой продолжает размываться: у тех, кто работает с AI-агентами, сразу ненормированный рабочий день, как у менеджеров, за нежитью нужен постоянный присмотр, и он в реальном времени, а не асинхронный. Закрыть компьютер, чтобы перенести его в другое место и там опять открыть, нельзя (агенты ещё и работают с файлами на твоём диске! И надо успевать проговаривать им что-то “под руку”, а не разгребать проблемы от не сказанного вовремя). В прошлом году осенью я передвигался по соседнему турецкому отелю исключительно как на первой картинке, а в этом году – исключительно как на второй. Вот типовой момент: я с рюкзаком, двухкилограммовой колонкой, хорошо защищённый от холодного ветра и горячего солнца (обгореть на этом солнце в Турции в начале мая – легко), даю очередное указание работающему AI-агенту прямо на мостике через речку (а за мостиком – пляж, речка течёт тут параллельно морскому берегу – и впадает в море в трёхстах метрах от отеля).
В Белеке я планировал перечитать “Алмазный век” Стивенсона и даже читал его (в бумаге!), но не могу сказать, что этим занимался много. Интернет был плохой, но был – и в FPF я провёл пару amendment-кампаний “вне какой-то архитектуры”: temporal adequacy (Темпоральная адекватность утверждений (temporal claims adequacy) — уже в FPF: ailev — ЖЖ) и causality с realizability (Что было бы, если бы: причинность и реализуемость (про льзя и нельзя) уже в FPF: ailev — ЖЖ). Это существенная помощь для резидентур R1-R4 программы рабочего развития (Рабочее развитие | Мастерская инженеров-менеджеров), которые уже опираются в своих заданиях на FPF. Разговоры об изменениях во времени – это необходимость каких-то усилий, чтобы что-то сдвинулось с места, ускорилось или замедлилось, о производных времени, которые сами собой без усилий не меняются. А про causality и пояснять не надо, “причинность – наше всё”. Но чуть ли не больше времени потратил на переработку semio-архитектуры (там сейчас 17 связанных документов): сильно тематически расширил её кампании, почистил терминологию – и это поддержка R2 и R3. Сегодня обсудили это всё на встрече лаборатории, где у нас встречаются все авторы наших руководств. Дальше некоторое время планирую заниматься именно семиотикой в FPF. И вот находка сегодняшнего утра: первая же из намеченных к реализации кампаний оказалась содержательно спланирована плохо. Это обычное для AI-агентов дело, поэтому сижу – и переделываю (вернее, я пишу вот эти строки, а Codex делает необходимые проходы hardening по первому DRR).
“Алмазный век”, конечно, великое произведение. Вообще, первый раз я читал “Алмазный век” (это был 2004 год, двадцать лет назад, Smart Dust сегодня: ailev — ЖЖ – удобно иметь все ходы записанными!), я читал текст совсем другими глазами. Всё-таки я сильно себе повернул голову своими же руководствами, а теперь ещё и FPF. Сейчас, например, я оценил системное мышление Стивенсона – у него фабрикулы (для обычных вещей, выпускаемых одной из компаний-монополистов) и литокулы (для терраформирования, производством островов занимается другая компания). “Каждая литокула в точности знала, куда ей плыть и что именно делать. Каждая представляла собой кальций-углеродный тетраэдр размером с маковое зернышко, снабженный источником питания, мозгом и навигационной системой. Многим литокулам предстояло преодолеть несколько километров, отделяющих их от назначенной позиции. Они вытесняли объем воды, равный самому острову, в сумме – несколько кубических километров”. Это прямо BLP, bitter lesson preference (в FPF это всё есть): ставка не на хитро спроектированные методы, а на универсальные массовые распределённые конструкты, которые специализируются и задействуются в огромных масштабах. “Всё из атомов, так что у вас там где-то внизу должны быть универсальные атомы, а вверху – огромные из них структуры, на много порядков величины больше”. Да-да, нейроны – и триллионы нейронов в нейросети (а под этим MoE, а в MoE слои), но и литокулы – и острова. Ну, и рассуждение про острова: умение сделать остров не менее притягательным в плане недвижимости, чем Сан-Франциско или Сингапур. “МФС производит потребительские товары, ИТЛ – недвижимость, на которой, собственно, и делаются настоящие деньги. В гектарах это не так много – капля, точнее, острова в море, однако именно эта земля – самая дорогая в мире, исключая разве что благословенные уголки вроде Токио, Сан-Франциско и Манхэттена. Причина в том, что у ИТЛ есть геотекторы, а они уж следят, чтобы каждый новый клочок суши обладал очарованием Фриско, стратегическим положением Манхэттена, фэн-шуй Гонконга, мрачным, но обязательным Lebensraum * Лос-Анджелеса. Незачем посылать грубое мужичье в охотничьих шапках исследовать дикие земли, истреблять туземцев, корчевать девственные леса; теперь довольно одного ретивого молодого геотектора, хорошего матсборщика и временного Источника”. Ретивый молодой геотектор – визионер, который говорит, что и где делать. А уж матсборщик и его инструменты всё сделают. Всё понятно и очень круто. При первом чтении я как-то все эти детали пропускал. Но вот сейчас глаз цепляется, читаю всё это совсем другими глазами.
Меня всегда привлекало в инженерии “большое”. Я вот писал в 2009 году Самое большое -- по цене проекта.: ailev — ЖЖ про самый большой по цене проект, но в 2010 году в Шведский туннель: ailev — ЖЖ уже сформулировал про “большое” как размер в физическом мире: “Человечество лихо оперирует уже отдельными атомами и поставило эти операции на поток. Но до сих пор человечество не научилось эффективно работать с землёй: это получается долго, дорого, неэффективно, небезопасно. И самое интересное, что компьютеры почему-то не слишком эти процессы меняют. Размер таки имеет значение. Я вот думаю, в каком месте этого компьютерно-земляного технологического стека (кстати: я говорю о технологическом стеке по аналогии со стеком протоколов – слои технологий, каждая из которых реализована на материале другой технологии) наблюдается сбой? С одной стороны, у нас есть нанометровые проектные нормы, хитрые языки (тут неважно, Factor, Scala, Haskell или Erlang – никого не обидел?) и жуткие мощности “облачных вычислений” – а с другой стороны прохладные даже летом недра, в которых копошатся какие-то немаленькие машины и люди. И копошатся задорого и очень медленно – и никакие компьютеры этого не меняют (хотя машины становятся больше, а графики работы точнее). В каком месте тут разрыв (gap)? Когда я был молодой, меня мало интересовали большие вещи. Большой вещью я считал 1 млн строк кода и равнялся на тех людей, которые были к таким цифрам близки. Теперь, с возрастом, моя жизнь поменялась: когда я вижу 1 млн строк кода, меня интересует – почему так много?! Но главное, я начал интересоваться всякими большими стройками. Можно, конечно, считать нормальным уход человечества в виртуальность и сидеть всем в “Матрице”, но всё-таки есть вещество – и его много. Программа Фейнмана (“там внизу до чертиков много места”) уже полным ходом выполняется. А где аналогичная программа “там вверху мы тоже что-то можем”?”. Вот “Алмазный век” опять заставил подумать, чем же я таким занимаюсь. Ибо интерес вроде к большим размерам, “строительной инженерии” всегда был, но ленты про нанометровые проектные нормы я читаю с неменьшим интересом! Получается, что для меня “интересненько”, мой “обобщённый проект” – не сами нанотехнологии и не сами терра-лито-технологии, а знаниевое обслуживание проектирования и последующего изготовления во всём этом диапазоне. Системное мышление и системная методология, системный менеджмент – именно они позволяют охватить мыслью всю линейку размеров. Противоречивость и разбросанность моих интересов оказались мнимыми.
Перед самым самолётом прочёл пост Пион про “Только изменение мира наполняет смыслом, изменение себя — не очень” (Telegram: View @ontologics), для меня это предупреждение всем тем, кто увлекается “личным развитием” и по инерции продолжает воспринимать “рабочее развитие” как “личное развитие”, и даже “исследовательское развитие” воспринимает как “личное развитие”. Нет, рабочее развитие – про изменение мира, а не себя, любимого. Целевая система – это целевая для вашего проекта, она нужна для клиентов, а не для вас, любимого. Конечно, надо как-то развить себя, чтобы развить мир – но это подчинённая цель, а не главная, и тут хорошо бы не путаться. “Алмазный век” в 1995 году, когда это было написано: “Now that nanotechnology has made it possible to make almost anything, the question of what you can do has yielded to another: what you should”. Не “что ты можешь”, а “что ты должен бы” сделать. В 2026 году это можно разворачивать как к “когда технологии AI сделали возможным думать о чём угодно”, так и к “когда технологии саморазвития сделали возможным развиваться куда угодно”.
Пошёл продолжать делать FPF. Ибо мне регулярно пишут в личку, что эта штука работает и наносит неожиданно (тут часто говорят слово “магия”) непоправимую пользу. Так что я продолжу менять мир вот таким странным образом.