"Описание системы — не система"
/Подслушано в МИМ (ШСМ)/
Притча, рассказанная Адватом в сумерках
Адват сидел напротив меня, и свет падал так, что половина его лица была в тени. Он зажег свечу — неожиданный жест для современного дома, но он делал многое неожиданно.
— Слушай внимательно, — сказал он. — Я расскажу тебе не про системы и надсистемы. Расскажу про то, что видел.
Свеча мерцала. За окном шумел город.
Первая история. Фителёк
"Мы МОЖЕМ смотреть на мир как на системы"
/Подслушано в МИМ (ШСМ)/
Жил-был Фителёк. Длиной, что мои представления о жизни в 16 лет — длинной-предлинной, когда всё казалось понятным, и мечта была лишь одна — светить другим как солнце. И никаких гвоздей!
Никто не говорил Фительку для чего он. Но он знал.
Каждый день приходили Наставники. Они были добры. Их лица излучали уверенность тех, кто знает, зачем он что-то делает. В руках они держали флакончик с жидкостью — спирт, пахнущий медициной и химией.
— Смотри, как ты впитываешь, — шептали они, пропитывая его волокна. — Ты становишься лучше. Ты становишься способнее. Вот видишь? Ткань твоя гибче, ёмче. Скоро ты будешь светить, как никогда.
Фителёк верил. Ему казалось честью быть пропитанным. Наставники смотрели на него серьёзно, почти любовно, как смотрят на сына перед великой миссией.
Шли месяцы.
Его длина сокращалась. Кончик чернел. Волокна становились хрупкими. Но каждый день Наставники приносили новую дозу, и Фителёк впитывал, впитывал, впитывал. Это опьянало. И он горел.
И вот однажды, когда он стал вполовину короче, а его верхушка превратилась в обугленный кончик, Фителёку пришла в голову мысль. Странная, незванная, подозрительная мысль:
А что если я не светлю? Что если я… сгораю?
Он попробовал спросить Наставников.
— Наставник, может быть, я… и мои надпочечники…
— Ты выгораешь, — ответили они без эмоций. — Это нормально. Это называется выгорание. Это часть процесса.
— Но я верил, что я…
— Вера не имеет значения, Фителёк. Ты расходный материал. Это нормально. Это честно. И надпочечники тут ни при чём.
На следующий день Наставники пришли с новым фитилём. Свежим. Белым. Чистым. Его звали Фитюлька, и он ещё ничего не знал.
Старого Фителька просто выбросили в мусорный ящик у задней стены лаборатории.
Адват помолчал и посмотрел на свечу.
— Фителёк понял слишком поздно, — сказал он. — Но понимание все равно пришло.
Вторая история. Настоящие Агенты
"Мы создаём успешные системы, меняющие мир к лучшему"
/Подслушано в МИМ (ШСМ)/
Адват встал и прошелся по комнате. Он двигался медленно, словно каждый шаг был важен.
— Видишь ли, у каждого Фителька были Наставники. Это были люди. Они работали в лаборатории. Они заботились о Фительках. Они верили в свою миссию. Но сами они тоже были чьими-то инструментами.
Он вернулся и сел.
— Их звали Настоящие Агенты. Это было неофициальное название, просто так они себя называли между собой. Потому что они, в отличие от Фительков, ощущали себя действующими лицами. У них были имена. У них были зарплаты. У них была власть решать: какого Фителька сжечь, когда пропитывать, когда сменять.
Адват встал и подошел к окну.
— Работали они долго. Двадцать лет. Может быть, тридцать. Каждый день одно и то же: Фителёк загорается, светит, сгорает, выбрасывается. И новая Фитюлька занимает его место. Снова загорается, светит, сгорает…
Его голос стал тише.
— Потом лабораторию закрыли. Просто так. Бюджет кончился. Их наука больше не была нужна: пришли мощные LLM, которые делали науку быстрее и лучше, чем Настоящие Агенты. Здание продали под офисный центр.
Адват повернулся ко мне.
— И тогда, в последний день, когда свет выключили и закрыли двери, Настоящие Агенты поняли что-то. Они сидели в темноте, и один из них сказал:
— Мы тоже были пропитаны.
Молчание. Только свеча трещала.
— Да, но как-то иначе, — добавил второй. — Не в сосуд, а в уши и… через банк. Через карточку. Каждый месяц спирт приходил цифрами на счёт. Мы сами ходили и покупали его. В магазинах. На курсах. На сертификациях. Никто не заставлял.
— Это и была пропитка? — спросил третий. — Только такая, что мы сами думали, что это выбор?
Адват сел обратно и посмотрел прямо мне в глаза.
— Вот теперь внимание. Слушай вопрос: а был ли это выбор?
Он не ждал ответа. Знал, что его нет.
— Они сидели в темноте и не знали, как на это ответить. Потому что если это был выбор, значит, они виноваты. Если это не был выбор, значит, они жертвы. А может быть, они одновременно и виноваты, и жертвы?
???
Третья история. Четыре зеркала
"Здесь могла бы быть
ваша реклама"
/ ... /
Адват встал и начал ходить туда-сюда. Как сумасшедший ученый в плохом фильме. Но он не был сумасшедшим.
— После этого они начали искать пропитывателя. Того, кто их спаивал. Они восходили вверх по цепочке власти, как по лестнице в темноте.
— Первое зеркало. Они подумали: может быть, это система денег. Деньги похожи на спирт, правда? Они впитываются в твою ткань. Ты не можешь жить без них. И каждый месяц нужна новая доза.
Адват присел.
— Они начали искать, откуда берутся деньги. Из бюджета лаборатории. Откуда бюджет? Из государства. Откуда государство берет? Из налогов. Чьих налогов? Людей, которые покупают продукты лаборатории. Но люди, которые покупают, тоже не знают, что они финансируют систему, которая сжигает Фительков.
Он встал.
— Везде круг. Везде замыкнутый цикл?
— Второе зеркало. Они подумали: может быть, это культура. Норматив. Они помнили, как в школе им говорили: «Хорошие специалисты горят на работе». Как в кино показывают героев, которые отдают всё, забывая про семью. Как в книгах описывают великих людей, которые не спали ночами. Это не написано в контракте. Это везде. В песнях. В фильмах. В историях, которые рассказывают друзья. Они впитали это в детстве и не заметили, что впитали.
Адват сел обратно.
— Они выросли с верой в то, что горение — это благородство. И когда они начали гореть, им казалось, что они живут правильно.
Свеча мерцала. Тени на его лице колыхались.
— Третье зеркало. Может быть, это был их собственный выбор? Никто не тащил их за руку. Они пришли в лабораторию сами. Подписали контракт сами. Закрыли глаза сами. Почему они это делали?
Адват встал и подошел к свече.
— Потому что жить без выбора проще, чем жить, ежедневно выбирая. Потому что вера в то, что ты действуешь правильно, теплее, чем холод отчаяния. Потому что если ты признаешь, что выбрал это, значит, ты же и виноват.
Он повернулся ко мне.
— Но четвертое зеркало — самое черное. Самое опасное.
Голос его стал таким тихим, что я едва слышал.
— Может быть, никого не было? Ни системы денег, ни культуры норматива, ни их собственного выбора. Может быть, была только амбиция. Бесконечная, безличная амбиция. И Настоящие Агенты создали врага, чтобы был кто-то, кого винить, кроме себя.
???
Адват сел и долго молчал.
— Это самое страшное, что может быть. Если врага нет, значит, нет и спасения.
Четвертая история. Восхождение
"Мы все агенты-создатели"
/Подслушано в МИМ (ШСМ)/
Но Настоящие Агенты не сдались.
Адват встал и начал рассказывать быстрее, как будто торопился.
— Они решили найти виновного. Настоящего. Того, кто точно не был пропитан. Они поднялись на уровень выше.
Он поднял руку.
— Собственник. Человек, который создал лабораторию. У него было имя, лицо, портфель акций. Они нашли его. Он сидел в офисе и смотрел на компьютер.
Адват имитировал его позу — согнувшись, уставший.
— Но когда они спросили его: «Кто тебя пропитывал?» — он засмеялся.
— Я? Я не пропитан. Я собственник, я…
— Нет, — перебили его Настоящие Агенты. — Ты отвечаешь перед Советом Директоров.
Адват опустился на диван.
— Совет? Совет отвечает перед Инвесторами.
— Инвесторы? Инвесторы отвечают перед Пенсионными Фондами.
— Фонды? Фонды управляют деньгами миллионов людей, которые надеются, что когда они состарятся, будут жить на эти деньги.
— Люди? Люди покупают продукты лаборатории. Людей учили, что это хорошие продукты. Люди выросли с верой в то, что это правильно.
— А может, эти люди сами были фитильками?
Адват встал и прошелся.
— Они восходили вверх, вверх, вверх… и спустились обратно. В точку, откуда начали.
Он указал на свечу.
— Это не пирамида, — сказал он спокойно, как учитель перед классом. — Пирамида имеет вершину. Это кольцо. Оно ест свой хвост. Система. Замкнутая на себя система.
???
И вот тут Адват спросил:
— Если нет конца цепи, кто же настоящий агент?
Он не ждал ответа.
Пятая история. Осознание
"Нет рабства безнадёжнее,
чем рабство тех рабов,
себя кто полагает
свободным от оков"
/ Гёте /
Адват сидел молча около минуты.
Потом сказал очень медленно:
— Настоящие Агенты поняли самое страшное. Они сами были пропитывателями.
Он позволил этим словам зависнуть в воздухе.
— Они стояли рядом с каждым Фительком и говорили: «Ты важен. Ты нужен. Ты светишь для всех нас». И Фителёк верил. И когда Фителёк выгорал, они говорили: «Спасибо. Ты сделал хорошо. Теперь можешь уходить».
Адват встал и подошел к окну. За окном ночь. Огни города мерцали как тысячи маленьких фительков.
— Как ты думаешь, виноваты ли они? — спросил он, не оборачиваясь. — Они же и жертвы, и палачи одновременно?
Я не ответил.
— Система не нуждается в плохих людях, — продолжил Адват. — Ей достаточно структуры. Ты приходишь молодым, полным сил. Система говорит тебе: вот твоя роль. И ты вписываешься в новый проект. И структура делает из тебя то, что ей нужно. Не потому, что ты плохой. Потому что форма сильнее воли.
Он вернулся и сел напротив меня.
— Они не были злыми, они были плохими. Они были пленниками, которые охраняли пленников. И не знали, как по-другому.
???
Шестая история. Три дороги
"Мысль, высказанная вслух, есть ложь.
Включая само высказывание"
/ ... /
Адват встал и указал в три стороны, хотя в комнате было только две стены с окном и дверью.
— Когда Настоящие Агенты всё поняли, перед ними раскрылись дороги.
Он начал ходить медленно, как актер на сцене.
— Первая дорога. Один из них сказал: «Я останусь. Я буду работать в этой системе, но буду видеть её. Буду видеть каждого Фителька. Буду видеть себя. Это не спасение, но это честность».
Адват остановился.
— И он остался. Каждый день приходил на работу. Делал свое. Но теперь он знал, что делает. Это изменило не работу — изменило его. Он смотрел на жизнь издалека, как зритель в кино, который знает, что это кино.
— Вторая дорога. Другой сказал: «Я создам новую систему. Правильную. Там не будет пропитки. Там агенты будут осознаны с первого дня. Там всё будет честно».
Адват улыбнулся грустно.
— И он ушел. И собрал единомышленников. Создал новую лабораторию.
Адват помолчал.
— Спустя десять лет его лаборатория была точной копией старой. Точной. Фителёк-люди горели в ней так же красиво. Новые Настоящие Агенты пропитывали их, думая, что действуют правильно. Потому что форма сильнее идеалов. Потому что система живёт дольше, чем люди. Потому что архитектура пережила архитектора.
Он посмотрел на меня.
— Они попытались сломать кольцо, и оно просто захлопнулось ошейником с шипами вокруг шеи. И кольцо стало ещё крепче.
— Третья дорога. Третий просто ушел. Уехал. Перестал думать о лабораториях.
Адват медленно прошелся к окну.
— Открыл трактир в деревне. Стал продавать яйца на рынке. Перестал читать новости. Перестал думать о системе. Просто жил. Утром пойдешь, яйца собрал, козу покормил, вечером спишь.
Он посмотрел на город за окном.
— Но даже и его жизнь поглотила система. О нём писали статьи в интернете. «Успешный предприниматель бросил карьеру ради простой жизни». Его выход стал частью нарратива. Его молчание стало сюжетом.
???
Адват вернулся и сел.
— Есть ли в этом способ остаться незамеченным?
Седьмая история. Четыре состояния сразу
Адват замолчал на долгое время.
Потом спросил странно:
— А что, если они остались во всех трех состояниях одновременно?
Я его не понял.
— Нет, слушай внимательно, — сказал он. — Один остался в лаборатории — факт. Второй создал новую систему, которая сбилась с пути, но это была его попытка — тоже факт. Третий исчез, но его исчезновение видимо, известно — и это факт.
Адват указал на свечу.
— Но если ты не знаешь, какой из трех рассказов — правда, то они все правда одновременно. И все ложь одновременно. Потому что каждый рассказ — это просто интерпретация. Выбор того, на что смотреть.
Он встал и прошелся медленно.
— Жизнь Настоящих Агентов — это не выбор одной дороги. Это суперпозиция. Они одновременно остались, восстали и исчезли. В зависимости от того, из какого момента времени на них смотреть. В зависимости от того, какую часть истории ты знаешь.
???
Адват сел рядом со мной.
— Какой путь выбрал бы ты? Или это неправильный вопрос?
Восьмая история. Зеркало над зеркалом
"Говорящий не знает, знающий молчит"
/ ... /
Теперь Адват говорил очень медленно. Каждое слово было тяжелым.
— Представь, что ты читаешь эту историю. Я её рассказываю. Ты её слушаешь. И мы оба верим, что это история про Фителька и Фитюльку, про Настоящих Агентов, про выбор и систему. Верно?
Я кивнул.
— Но что если это вовсе не та история, о которой ты думаешь, когда слушаешь?
Адват встал и подошел близко.
— Ты читаешь мои коаны. Ты думаешь над вопросами без ответов. Ты осознаешь о существовании системы. Ты чувствуешь себя просвещённым. Свободным. Наконец-то ты видишь правду.
Он помолчал.
— Что если твоё осознание — это тоже пропитка?
???
Голос Адвата стал едва слышным.
— Что если я рассказываю тебе эту историю не для того, чтобы спасти тебя, а для того, чтобы убедить тебя, что спасения нет? Что ты должен смириться с тем, что ты — часть системы, и что это навечно?
Адват вернулся к окну.
— Или я говорю, не понимая, что я говорю? Может быть, я честно хочу помочь, но сам не знаю, что я делаю? Может быть, я просто еще один пропитыватель, который не знает, что он пропитыватель?
Он посмотрел на меня.
— Как отличить? Если рассказчик честен, но система увещевает его словами? Если спаситель сам — часть системы и не знает этого?
???
Девятая история. Встреча в тумане
"Кто смотрит сквозь оконную решётку,
тот может стать её прутом"
/.../
Адват вернулся и сел. Свеча была уже низкой. Воск стекал.
— На руинах закрытой лаборатории, в тумане, встретились двое.
Его голос был как шепот.
— Один был старый. Обуглённый. Выгоревший. Это был тот самый Фителёк, которого выбросили в мусор много лет назад. Но кто-то его вытащил. Кто-то хранил его, не зная почему.
Адват медленно двигал руками, рисуя в воздухе образы.
— Другой был молодой. Свежий. Белый. Это был новый Фитюлька, которого только что пропитали впервые. Он ещё не горел, ещё не знал, что значит выгорание.
— Они встретились в тумане, и молодой спросил: «Откуда ты?»
— «Отсюда, — ответил старый. — Здешний. Только из давно».
— «Зачем ты вернулся?»
— «Я никогда не уходил, — сказал старый. — Думаю, я никогда не уходил».
Адват помолчал.
— Молодой посмотрел на него и сказал: «Ты выглядишь как предупреждение».
— Я? — улыбнулся старый. — Нет. Я просто жду.
— «Ждёшь» чего?
— Раньше я ждал спасения. Потом я ждал, что сам себя спасу. Потом я ждал конца. Теперь я просто жду. И это изменило что-то.
— Что?
— Не знаю. Может быть, ничего.
Адват встал и прошелся к окну. Город был тёмный. Только огни да луна.
— Молодой Фитюлька пошёл дальше. Он вошел в лабораторию. Потому что не имел выбора. Или имел, но не видел его. А старый остался ждать.
Адват вернулся и сел рядом со мной.
— И вот что удивительно. Молодой мог остаться и ждать вместе со старым. Но он не остался.
???
Десятая история. Для тебя
"Система в глазах смотрящего"
/Подслушано в МИМ (ШСМ)/
Адват встал в последний раз и встал прямо передо мной. Свеча едва светила. Его лицо было в тени.
— Ты прочитал всю историю. Ты подумал над вопросами без ответов. Ты, может быть, понял что-то. Может быть, почувствовал опасность. Может быть, услышал голос истины.
Он помолчал.
— Но слушай очень внимательно. Сама эта история — это пропитка. Я пропитал тебя ей. Через слова. Через образы. Через вопросы, на которые нет ответов.
Адват наклонился.
— Я дал тебе рассказ про Фителька, и ты начал видеть себя как Фителька. Я дал тебе рассказ про Настоящих Агентов, и ты начал видеть себя в них. Я показал тебе четыре зеркала, и ты начал верить, что видишь правду.
Он отошел.
— ???
— Как ты теперь узнаешь, что ты понимаешь систему, а не то, что система желает, чтобы ты понимал? Как ты узнаешь, что я не служу системе, убеждая тебя, что спасения нет?
Адват сел напротив меня в последний раз.
— Я рассказал тебе всё это, — сказал он очень тихо, — потому что я и сам не знаю ответа. Я ждал, что ты скажешь мне что-то такое, чего я не знал. Может быть, я не агент системы. Может быть, я как и ты, и мы оба ищем?
Адват улыбнулся грустно.
— Но это тоже может быть ложью. Обольщением. Попыткой получить твое доверие перед финальной пропиткой.
Он указал на свечу. Она вот-вот погаснет.
— ???
— Что остаётся, когда все ответы — это вопросы? Когда все спасения — это ловушки? Когда все вопросы — это ответы, которые прячут новые вопросы?
Эпилог. Молчание
"Говорящий не знает, знающий молчит"
/ ... /
После этого Адват больше ничего не сказал.
Он просто сидел и слушал.
Может быть, ждал, что я скажу.
Или ждал, пока я пойму, что молчание — это единственная честная форма общения между тем, кто может быть пропитывателем, и тем, кто пропитываетя.
Свеча погасла.
В темноте я слышал только его дыхание и город за окном — тысячи маленьких фительков, которые светили и горели.
Молчание. Долгое молчание.
И потом — еле слышно, словно это было не про нас:
— Или молчание — это тоже пропитка.
Но об этом Адват не сказал.
[Здесь рассказ заканчивается. Или начинается. Ты решай сам. Кто-то уже решает за тебя.]